Неточные совпадения
Скрепя
сердце и
стиснув зубы, он, однако же, имел присутствие духа сказать необыкновенно учтивым и мягким голосом, между тем как пятна выступили на лице его и все внутри его кипело...
Уже не ужас чувствовал я: жалость несказанная
стиснула мне
сердце.
Слова Хины резали
сердце Половодова ножом, и он тяжело
стиснул зубы. У него мелькнула даже мысль — бежать сейчас же и запалить эту «святыню» с четырех концов.
Прошло несколько минут, прошло полчаса; Лаврецкий все стоял,
стискивая роковую записку в руке и бессмысленно глядя на пол; сквозь какой-то темный вихрь мерещились ему бледные лица; мучительно замирало
сердце; ему казалось, что он падал, падал, падал… и конца не было.
Ушли они. Мать встала у окна, сложив руки на груди, и, не мигая, ничего не видя, долго смотрела перед собой, высоко подняв брови, сжала губы и так
стиснула челюсти, что скоро почувствовала боль в зубах. В лампе выгорел керосин, огонь, потрескивая, угасал. Она дунула на него и осталась во тьме. Темное облако тоскливого бездумья наполнило грудь ей, затрудняя биение
сердца. Стояла она долго — устали ноги и глаза. Слышала, как под окном остановилась Марья и пьяным голосом кричала...
Вопрос
стискивал ей
сердце и, постепенно выжимая из него ожидание страшного, щипал горло острым ощущением обиды.
Она улыбалась, но ее улыбка неясно отразилась на лице Людмилы. Мать чувствовала, что Людмила охлаждает ее радость своей сдержанностью, и у нее вдруг возникло упрямое желание перелить в эту суровую душу огонь свой, зажечь ее, — пусть она тоже звучит согласно строю
сердца, полного радостью. Она взяла руки Людмилы, крепко
стиснула их, говоря...
Взял ее руку в свои, крепко
стиснул, потряс и быстро отвернулся в сторону. Утомленная волнением, мать, не торопясь, мыла чашки и молчала, в груди у нее тихо теплилось бодрое, греющее
сердце чувство.
Первая мысль — кинуться туда и крикнуть ей: «Почему ты сегодня с ним? Почему не хотела, чтобы я?» Но невидимая, благодетельная паутина крепко спутала руки и ноги;
стиснув зубы, я железно сидел, не спуская глаз. Как сейчас: это острая, физическая боль в
сердце; я, помню, подумал: «Если от нефизических причин может быть физическая боль, то ясно, что — »
Сердце во мне злобно приподнялось и окаменело; я до самой ночи не раздвинул бровей и не разжал губ, и то и дело похаживал взад и вперед,
стискивая рукою в кармане разогревшийся нож и заранее приготовляясь к чему-то страшному.
Она рыдала до того, что с ней сделалась истерика. Насилу я развел ее руки, обхватившие меня. Я поднял ее и отнес на диван. Долго еще она рыдала, укрыв лицо в подушки, как будто стыдясь смотреть на меня, но крепко
стиснув мою руку в своей маленькой ручке и не отнимая ее от своего
сердца.
Это уже слишком!» — злобно бормотал он,
стиснув зубы, а рассудок меж тем скромно подшептывал в это самое время простой вопрос: «чем же ты это, любезный друг, им докажешь?» — И досадливая злоба еще пуще подступала к его
сердцу.
Сердце его часто и больно билось, пальцы, которые он судорожно
стискивал, сделались влажными и холодными.
Лунёв
стиснул его горячую руку и молча уставился в лицо ему, не зная, что сказать товарищу на прощанье. А сказать что-то такое хотелось, так хотелось, что даже
сердце щемило от этого желания.
Невольное умиление
стиснуло его
сердце: безмятежное выражение этого честного, открытого лица отдалось в нем горьким укором.
Басистов
стиснул руку Рудина, и
сердце честного юноши забилось сильно в его растроганной груди. До самой станции говорил Рудин о достоинстве человека, о значении истинной свободы, — говорил горячо, благородно и правдиво, — и когда наступило мгновение разлуки, Басистов не выдержал, бросился ему на шею и зарыдал. У самого Рудина полились слезы; но он плакал не о том, что расставался с Басистовым, и слезы его были самолюбивые слезы.
Дрогнуло
сердце ребенка от этого шепота, он
стиснул зубы, и горячие слезы брызнули из его глаз…
Охваченный тоскливой и мстительной злобой приехал Фома в город. В нем кипело страстное желание оскорбить Медынскую, надругаться над ней. Крепко
стиснув зубы и засунув руки глубоко в карманы, он несколько часов кряду расхаживал по пустынным комнатам своего дома, сурово хмурил брови и все выпячивал грудь вперед.
Сердцу его, полному обиды, было тесно в груди. Он тяжело и мерно топал ногами по полу, как будто ковал свою злобу.
А ему плакать захотелось под ее шепот,
сердце его замирало в сладкой истоме; крепко прижавшись головой к ее груди, он
стиснул ее руками, говоря какие-то невнятные, себе самому неведомые слова…
У Фомы больно сжалось
сердце, и через несколько часов,
стиснув зубы, бледный и угрюмый, он стоял на галерее парохода, отходившего от пристани, и, вцепившись руками в перила, неподвижно, не мигая глазами, смотрел в лицо своей милой, уплывавшее от него вдаль вместе с пристанью и с берегом.
Андрей Иванович услышал, как дрогнул голос Ляхова. Счастливый жар обдал
сердце. Но вдруг он вспомнил, что ведь он должен простить Ляхова, что ему другого выбора нет… Андрей Иванович
стиснул зубы.
Сердце его сжалось. Как будто холодные пальцы какого-то страшного чудовища
стиснули его. Заныла на миг душа… До боли захотелось радости и жизни; предстал на одно мгновенье знакомый образ, блеснули близко-близко синие задумчивые глаза, мелькнула черная до синевы головка и тихая улыбка засияла где-то там, далеко…
— Дайте помочи!.. Печет под
сердцем… — пробормотал он в промежутке между вздохами, вдруг задрожал,
стиснув зубы, и стал подтягивать сводимые судорогами ноги. Игнат смотрел в потолок мутящимися от боли глазами. Его посадили в ванну.
Маша с таким ясным и благодарным лицом пошла навстречу Кистеру, когда он вошел в гостиную, так дружелюбно и крепко
стиснула ему руку, что у него
сердце забилось от радости и камень свалился с груди.
Ужас и злоба
стиснули мне
сердце.
— Вот —
стиснуть только руку, и он умрет. А он лежит в моих руках, на моей груди и спит доверчиво. И разве я не в руке его? И смею я не верить в Божию милость, когда этот верит в мою человеческую благость, в мое человеческое
сердце.
Нора делает быстрое движение вперед, чтобы ринуться вниз, прямо в эти сильные, безжалостные руки (о, с каким испугом вздохнут сейчас сотни зрителей!), но
сердце вдруг холодеет и перестает биться от ужаса, и она только крепче
стискивает тонкие веревки.